Спецоперации Северной Кореи

Неудачная операция подразделения Сил специальных операций КНДР по убийству президента Южной Кореи Пак Чон Хи, проведённая в январе 1968 года.

Спецназ Северной Кореи

В КНДР, в 60-х годах, были созданы части спецназначения, предназначенные для операций на Юге. Наибольшую известность среди этих подразделений получила «воинская часть № 124», которая подчинялась непосредственно верховному командованию КНА. В ее составе готовились наиболее элитные подразделения северокорейского спецназа.

5 января 1968 года, 31 боец из состава «в/ч124» был отобран для выполнения особо секретного задания. Суть его им стала известна через неделю. Задача была поставлено предельно просто: проникнуть в Сеул, взять штурмом резиденцию южнокорейского президента, и «отрезать голову Пак Чжон Хи», а также уничтожить всех, кого только удастся найти в президентской резиденции — т.н. «Голубом доме». В ночь на 18 января отряд, переодевшись в форму южнокорейской армии, скрытно перешел военно-демаркационную линию неподалеку от Кэсона, на участке, где от Сеула диверсантов отделяло менее 50 км.

Днем спецназовцы скрывались в горах, ночью скрытно двигались к южнокорейской столице. Чрез два дня случилась первая неприятность: 19 января диверсантов случайно обнаружили местные лесорубы, которых, правда, удалось тут же захватить. Однако коммандос, хотя и не без колебаний, проявили несвойственное их профессии добросердечие и гуманизм — они отпустили лесорубов под обещание никому не рассказывать о встрече. Это оказалось ошибкой, так как лесорубы немедленно сообщили властям о появлении большой группы северокорейских диверсантов в непосредственной близости от столицы. Южнокорейские армия и полиция были приведены с состояние повышенной боевой готовности, а охрана всех стратегически важных объектов усилена — обстоятельство, оставшееся неизвестным участникам рейда.

Отряд прибыл на окраину Сеула 21 января. В соответствии с планом, коммандос двинулись дальше совершенно открыто, строем, надеясь на то, что их южнокорейская форма введет противника в заблуждение. В 22:00 спецназовцы были у самой своей цели, но всего лишь в 800 м от Голубого Дома они были остановлены южнокорейским полицейским постом. В ходе разговора заподозривший неладное южнокорейский полицейский попытался достать пистолет, нервы у северокорейцев не выдержали, и они открыли огонь. Началась перестрелка, в которой на стороне охраны было и численное превосходство, и знание местности. Большая часть участников рейда была уничтожена на месте, остальные попытались в одиночку или мелкими группами отойти к близкой границе, но в течение последующих нескольких дней почти все они были обнаружены. Как правило, спецназовцы в плен не сдавались, и взять живым удалось только одного из них — Ким Син Чжо (он и сейчас живет в Сеуле, где стал настоятелем церкви). 28 диверсантов было убито, 2 пропали без вести (один из них смог вернуться на Север, где со временем дослужился до генеральского звания). У южан, несмотря на их преимущества, потери были заметно больше: 68 убитых и 66 раненных.

Северокорейская сторона так никогда официально и не признала своей причастности к неудавшемуся нападению. По утверждениям пхеньянской пропаганды, события 21 января были «дерзкой операции» местных партизан. Впрочем, через несколько лет Ким Ир Сен в конфиденциальном разговоре с личным представителем президента Пак Чжон Хи заявил, что вся операция «была ошибкой» и выразил свое сожаление по поводу инцидента. Разумеется, эти откровения Великого Вождя остались тайной для самих северокорейцев.

В ответ южнокорейский спецназ предпринял рейд по северокорейской приграничной территории, где совершил нападения на ряд военных объектов. Этот рейд, кстати, стал единственной достоверно известной диверсионной акцией Юга на территории Севера в послевоенный период (не считая операций по заброске и выводу своих агентов). В первые месяцы после январского рейда южнокорейские спецслужбы, правда, сгоряча занялись подготовкой ответного рейда на Пхеньян и устранения самого Ким Ир Сена. Однако вскоре от этой невыполнимой задачи было решено отказаться — Пхеньян находится в 200 км от границы (Сеул — всего лишь в 30), а контрразведывательный режим в КНДР уже тогда был одним из самых жестких в мире.

Рейд на Голубой Дом окончился провалом, но это не разочаровало Пхеньян. Активные вооруженные операции на южнокорейской территории продолжались. В октябре 1968 г. подразделения «в/ч124» опять были в деле. Около ста спецназовцев высадились на юго-восточном побережье Корейского полуострова.Они должны были установить контроль над отдаленными горными деревнями, уничтожить представителей местных властей, распропагандировать местное население, и стать ядром партизанского движения. Однако вьетнамская схема опять не сработала в Корее, к концу года почти все участники операции были убиты или взяты в плен. Часто их выдавали властям крестьяне, которые не испытывали особой симпатии к пришельцам, раздававшим портреты Ким Ир Сена и незаполненные партийные билеты, и жестоко расправлявшимся со всеми, кто хоть как-то пытался им противоречить. Жизнь в Южной Корее начинала улучшаться, и призывы к бунту не вызывали особого сочувствия у местных мужиков (появись посланцы с Севера десятилетием раньше, события могли принять совсем другой оборот).

Среди жертв террористическо-диверсионной кампании конца шестидесятых были и американцы. 23 января 1968 г., то есть сразу после рейда на Голубой Дом, северокорейские корабли в нейтральных водах взяли на абордаж американское разведывательное судно «Пуэбло» и в течение года удерживали в плену 82 члена его экипажа. Вскоре после их освобождения, 15 апреля 1969 г. истребители ВВС КНДР сбили американский разведывательный самолет E-121M, который находился за пределами воздушного пространства КНДР. В это же самое время предпринимались и активные попытки создания в Южной Корее организованного коммунистического подполья.

Начало семидесятых принесло отрезвление. Несмотря на все усилия спецслужб КНДР, Южная Корея становилась все менее похожей на Южный Вьетнам. Ожидаемой дестабилизации не происходило — наоборот, экономика Юга росла рекордными темпами. Жители Юга жили все лучше и лучше, и призывы к борьбе против «антинародного режима» встречали среди них все меньше понимания. В результате в начале семидесятых Ким Ир Сен принял решение о приостановке вооруженных операций на Юге, и пошел на то, чтобы начать переговоры с Сеулом. Результатом этих переговоров стало подписание Совместной Декларации 1972 г., в которой, в частности, стороны обещали воздерживаться от применения силы во внутрикорейских отношениях.

Однако декларации — декларациями, а реальность — реальностью. Уже в середине семидесятых стало ясно, что «охота на президента» не прекратилась. По-видимому, в Пхеньяне все еще наивно надеялись на то, что гибель Пак Чжон Хи приведет к дестабилизации южнокорейского режима и, возможно, революции. 15 августа 1974 г. по случаю годовщины освобождения Кореи от японского колониального режима в театре проходил праздничный концерт, на котором присутствовал Пак Чжон Хи со своей женой. Во время концерта из зала раздались выстрелы. Пули, предназначавшиеся президенту, попали в его жену, которая была смертельно ранена, а также в девушку-хористку, которая также вскоре скончалась. Стрелявший был схвачен (впрочем, шансов уйти из переполненного театра у него не было изначально). Личность террориста вскоре была установлена: Мун Се Гван, активист Чхонрёна — пропхеньянской ассоциации этнических корейцев Японии, был нелегально направлен в Сеул с целью организации теракта.

Неудачи не обескуражили пхеньянских аналитиков. Весной 1980 г. к власти в Южной Корее в результате военного переворота пришел новый диктатор — Чон Ду Хван. Явно незаконный захват им президентского поста вызвал массовое возмущение, в традиционно оппозиционном городе Кванджу (на юго-западе Кореи) произошло даже вооруженное выступление сторонников демократической оппозиции. Лозунги сопротивления не имели никакого отношения к коммунизму или, тем более, к пресловутым «идеям чучхе». Тем не мене, какое-то время пхеньянским наблюдателям казалось, что Южная Корея стоит на грани пропасти, что народ только и мечтает о свержении «антинародного режима». В этой обстановке и возник план убийства Чон Ду Хвана, гибель которого, как надеялись в Пхеньяне, приведет к новому приступу нестабильности на Юге и, возможно, к новым, более успешным, восстаниям.

Местом нового покушения стал Рангун, столица Бирмы, куда в октябре 1983 г. с официальным визитом должен был прибыть Чон Ду Хван. Три офицера разведки проникли в Бирму на борту северокорейского корабля и укрылись в доме советника посольства КНДР. Оттуда они и отправились на операцию. План ее был прост и дерзок. Агенты должны были установить взрывное устройство большой мощности в Мавзолее Аунг Сана — основателя современной Бирмы, который по протоколу обязательно посещается главами иностранных государств. В момент посещения Мавзолея президентом Чон Ду Хваном и должен был произойти взрыв. Установить бомбу с дистанционным управлением в неохраняемый Мавзолей было нетрудно, и в ночь на 9 октября все было готово для теракта.

Церемония возложения венков была намечена на утро, но президент задерживался, хотя большинство сопровождавших его лиц уже прибыло на место. Они не знали, что глава северокорейской опергруппы майор Чин Мо из укрытия наблюдает за происходящим. Но и сам майор не знал об опоздании президента. Поэтому когда у Мавзолея остановился автомобиль посла с южнокорейским флагом на капоте, Чин Мо решил, что прибыл сам президент, и что, следовательно, пришел момент действовать. Прогремел мощный взрыв, который оставил на месте 21 убитого и 46 раненных. Среди погибших были три южнокорейских министра, в том числе министр иностранных дел, несколько президентских советников, и посол Кореи в Бирме.

После взрыва опергруппа попыталась скрыться, но это им не удалось, да и не могло удастся. Бирманским языком они не владели, местных условий не знали, и в течение нескольких дней все попали в руки полиции. Реакция на арест была у диверсантов традиционной — попытка самоубийства, орудием которой на этот раз послужили ручные гранаты. Не обошлось и без жертв с бирманской стороны: при задержании северокорейцев погибли трое полицейских. Двое диверсантов все-таки выжили и предстали перед бирманским судом. Разумеется, Пхеньян своей причастности к этому взрыву также не признал.

Следующий приступ северокорейской террористической активности был вызван надвигающимися Олимпийскими Играми 1988 г., которые должны были проводиться в Сеуле.Южная Корея не скрывала своего желания превратить Олимпиаду в своего рода «выставку достижений южнокорейской экономики» (благо, достижения эти были, действительно, впечатляющими). Следовательно, Игры надо было сорвать или, по крайней мере, сократить их международную аудиторию. Способ для этого был найден простой: провести диверсионный акт на самолете южнокорейской авиакомпании KAL (возможно, планировалась даже целая серия таких актов). По расчетам организаторов кампании, трусливые иностранцы, испугавшись низкой надежности южнокорейской авиации, не решатся лететь в Сеул на Олимпийские Игры.

7 октября 1987 г. два офицера северокорейской разведки получили ответственное задание. Им предстояло взорвать южнокорейский пассажирский самолет. Приказ, как было объявлено, исходил от самого Любимого Руководителя, «наследного принца» Ким Чжон Ира, которому через семь лет предстояло встать во главе КНДР. Приказ партии и правительства был с честью выполнен: 29 ноября 1987 г. южнокорейский Boeing 707, выполнявший рейс 858, пропал без вести над Андаманским морем, не успев даже подать сигнал бедствия. Весь экипаж и пассажиры — 115 человек — погибли.

Через несколько часов после исчезновения самолета подозрение бахрейнской полиции привлекли пожилой мужчина и молодая женщина, по документам — японцы, отец с дочерью. Они сели на рейс 858 в Багдаде и покинули его в Абу Даби, на последней остановке перед его гибелью, а потом оттуда вылетели в Бахрейн. Запрос в Японию подтвердил подозрения: пара путешествовала по фальшивым паспортам. Они были арестованы и тут же попытались принять находившийся при них яд. «Отец» скончался на месте, а «дочь» была спасена.

После непродолжительного сопротивления «японка» призналась во всем. 26-летняя Ким Хён Хи, дочь северокорейского дипломата, была взята на работу в разведку из престижного Пхеньянского Института иностранных языков. За этим последовали семь лет интенсивной подготовки, в ходе которой, в частности, она постоянно занималась языком с преподавательницами, в свое время похищенными северокорейскими спецслужбами из Японии. Взрыв рейса 858 стал первым ответственным заданием Ким Хён Хи. Вместе с 70-летним Ким Сон Илем, ветераном северокорейской разведки, который по документам был ее «отцом», Ким Хён Хи через Москву и Будапешт добралась до Багдада. В Багдаде диверсанты поднялись на борт обреченного самолета, и покинули его на следующей остановке, в Абу Даби. На борту они оставили мощное взрывное устройство, замаскированное под бутылку с ликером и транзисторный приемник. Первоначальный план предусматривал немедленный вылет террористов в Рим, где их должна была ждать группа прикрытия, но задержка рейса вынудила их потерять драгоценное время и привела в итоге к их аресту.

Приговоренная южнокорейским судом к смертной казни, Ким Хён Хи была впоследствии помилована, вышла на свободу и ныне живет в Сеуле вместе со своим южнокорейским мужем, неплохо зарабатывая лекциями и литературной деятельностью. Разумеется, Пхеньян никакой ответственности за происшедшее не признал, и тут же заявил, что самолет был взорван в провокационных целях самими «южнокорейскими реакционерами».

Тем не менее, последнее десятилетие было временем очередного затишья в «террористической войне» Севера и Юга. Это, конечно, не означает, что на Корейском полуострове воцарилось полное спокойствие.

Оставить комментарий